Репортажи и Интервью

Итальянский фотограф Джиорджо Дириндин поехал в Украину за несколько недель до войны, чтобы посмотреть, как страна готовится к российскому вторжению. А сразу после этого отправился в Донецк, чтобы увидеть другую сторону. Так получилось, что он пересек границу как раз, когда это вторжение началось. 21-летний фотограф оказался на войне впервые, и оказалось, что его гораздо меньше интересуют танки, окопы и маневры, а гораздо больше – драма обычного человека, застигнутого войной, его страх и его желание жить нормально – работать, ходить в театр, играть в футбол, любить, а не захватывать чужие города.Слушайте в подкасте или/и читайте и смотрите на "Спектре":«Ты не можешь поговорить с трупом». История итальянского фотографа, который в 21 год оказался в Украине и на Донбассе и снимал войну (https://spektr.co/ty-ne-mozhesh-pogovorit-s-trupom/)и «Ты не можешь жить в бункере восемь лет». Фотопроект Джорджо Дириндина о том, что он увидел в Украине и ДНР в самом начале войны (https://spektr.co/ty-ne-mozhesh-zhit-v-bunkere-vosem-let-fotoproekt-dzhordzho-dirindina-o-tom-chto-on-uvidel-v-ukraine-i-dnr-v-samom-nachale-vojny/)

Возможно ли судить Путина, будет ли Харьковский трибунал по Украине, что такое военное преступление и почему и когда гражданского по законам войны можно убивать? Кто и как сейчас занимается фиксацией военных преступлений во время войны России протв Украины? "Спектр" выяснил, что в это вовлечены десятки общественных организаций и групп, которые собирают факты для Международного уголовного суда в Гааге, улики ищут и фиксируют оперативники СБУ, специального департамента Национальной полиции Украины, в аналоге американского ФБР украинском ДБР и даже Национальная антикоррупционная прокуратура. Все в стиле украинской пословицы про батька, якого теж гуртом бити краще…В этой каше трудно разобраться – Международный уголовный суд в Гааге принимает цифровые доказательства из социальных сетей и со смартфонов, а украинские суды пока нет. При этом первый пожизненный приговор российскому солдату украинский суд уже вынес, а МУС только собирает доказательства. «Спектр» поговорил с членам полевых групп фиксации военных преступлений и Гюндузом Мамедовым – экс-заместителем Генерального прокурора Украины, создателем Департамента войны и главным экспертом по статье №438 УК Украины, о нарушении правил ведения войны... «Спектр» был в Буче, в селах под Харьковом и на Донбассе, мы знаем как в реальности выглядит расследование после ухода российской армии… Слушайте наш подкаст!илиЧитайте подробнее в материалах "Спектра":«Бьют тех, кто системно оказывает сопротивление». Как Харьков под обстрелами российской армии живет, наводит порядок и готовится к будущим трибуналам (https://spektr.press/harkov-pod-obstrelami/)«Судить надо всех, и чужих, и своих». Основатель «Департамента войны» в Генпрокуратуре Украины Гюндуз Мамедов о том, как привлечь Россию к ответу за преступления войны (https://spektr.press/sudit-nado-vseh/)

— Кто такие «перевозы», «понаехавшие», «нищеброды-ополчуги» и «твитеряне»? Как называют пытки на жаргоне в «Изоляции»?Друзьям закон, врагов нет — по такому принципу проходят политические процессы в ДНР. Сроки по 13-15 лет за «измену родине» и «шпионаж» — обычное дело, хотя реально отсиживают только по 1-1,5 года. Новое, уже четвертое, обращение Владимир Путина к россиянам президент начал с обещания прямой поддержки бизнесу, пострадавшему от пандемии.Специальный корреспондент «Спектра» Дмитрий Дурнев о том, как в непризнанной ДНР проходят политические процессы и чем они обычно заканчиваются.

— Почему в ДНР “гибридное законодательство”? Кто сильнее — прокурор или адвокат? Приглашаются палачи? — в ДНР есть смертная казнь, но казнить некому. Подвалы, концлагерь и рытье окопов все еще есть?Специальный корреспондент «Спектра» Дмитрий Дурнев о том, как непризнанная ДНР выстраивает свое ни на что не похожее юридическое пространство.