Хроника научной жизни

Доклад, прочитанный на XXXI Банных чтениях.Перемещаясь между архивным документом и дневником, экраном и голосом, культурным воображением и научной политикой, пропагандой и технооптимизмом, холодной войной и социализмом с человеческим лицом, я бы хотела показать, каким образом в эпоху культа физики (В. Визгин) в СССР изменяется эпистемологический статус научно-технического творчества, оформляется его диспозитив, а способность к продуктивному творческому усилию превращается в морально-политический камертон. Я также рассчитываю с оглядкой на агентный реализм Карен Барад уделить особое внимание тому, как новое качество и масштаб отношений с материей, в которые вступает физик-ядерщик, актуализируют новые творческие импульсы и режимы ответственности.Галина Орлова, социальный исследователь, доцент Школы исторических наук НИУ ВШЭ.0:25 — Начало доклада
38:40 — Вопрос о природе утопического импульса среди физиков — советский или инженерно-технический45:09 — Вопрос о «затухании творческого импульса» и синхронизации политической и научной истории56:50 — Вопрос об иерархии внутри академической среды и привилегиях физиков1:00:45 — Вопрос кризисе этоса в сообществе ученыхЭто подкаст проекта nlo.media издательства «Новое литературное обозрение». Мы в Telegram: @nlobooks VK: https://vk.com/nlobooks www.nlobooks.ru 

Доклад, прочитанный на XXXI Банных чтенияхВ 1965 году Александр Некрич, секретарь партячейки Института истории АН СССР и до того времени вполне традиционный советский историк, опубликовал книгу «22 июня 1941 года», которая радикально изменила ход его биографии. Этот труд представлял собой популярную историю первого дня нацистского вторжения в СССР, в которой автор откровенно обсуждал просчеты советского военного командования и самого Сталина, приведшие к катастрофе начального этапа войны. Однако Некричу не повезло — его книга вышла в крайне неудачный момент, когда политические тенденции сменились: эпоха оттепельной десталинизации осталась в прошлом, а при Брежневе начали утверждаться новые нормы публичного дискурса, официальной истории и коллективной памяти. После серии скандальных публичных и полуофициальных обсуждений книги Некрича в 1967 году исключили из партии. Этот эпизод широко известен и уже тщательно изучен. Настоящий доклад не будет пересказывать его историю, а сосредоточится на том, что этот случай раскрывает о механизмах контроля и циркуляции знаний в позднесоветский период.Кевин Платт, историк культуры, PhD (Стэнфордский университет), заведующий программой сравнительной литературы и литературной теории Пенсильванского университета.Это подкаст проекта nlo.media издательства «Новое литературное обозрение». Мы в Telegram: @nlobooks VK: https://vk.com/nlobooks www.nlobooks.ru

Дмитрий Цыганов (ИМЛИ РАН). «Свобода — это умение вовремя подчиниться партии»: Филологическая наука и стратегии (вне)институционального производства знания в сталинскую эпохуДоклад, прочитанный на XXXI Банных чтениях.Речь в докладе идет о стратегиях (вне)институционального производства знания в сталинскую эпоху на примере научной биографии академика В. В. Виноградова (1894/5–1969) — «главного», по словам современников, человека в советской филологической науке. Рассмотрение его идей в связи с переустройством политического и научного полей и постоянным перераспределением «символического капитала» позволяет выявить поведенческую стратегию ученого, прошедшего путь от ареста и ссылки до Сталинской премии и управления научным институтом АН СССР, и локализовать подвижные границы академической свободы в «закрытом» обществе. Важный аспект доклада — анализ опосредованного и непосредственного взаимодействия Виноградова и партийной «верхушки», прагматики его участия в спланированных идеологических кампаниях, а также фактов легитимации собственных научных взглядов посредством их «вверения» Сталину. Контекстуальным фоном этих сюжетов становится рассмотрение конфликтного взаимодействия условно-«марксистской» и «попутнической» линий в советской интеллектуальной жизни конца 1920-х – начала 1950-х годов. Наряду с анализом архивных материалов из фонда Виноградова в АРАН, привлекаются материалы фондов различных организаций и учреждений, а также периодика тех лет, опубликованные воспоминания, дневниковые/мемуарные свидетельства и другие доступные нам материалы.Дмитрий Цыганов — филолог, историк культуры, научный сотрудник ИМЛИ РАН.Книги:- «Пушкин наш, советский!»: Очерки по истории филологической науки в сталинскую эпоху (совместно с В. Турчаненко) https://clck.ru/3Vaaf2- Сталинская премия по литературе https://clck.ru/3VaafD00:28 — Начало доклада26:38 — Конец доклада 27:20 — «Избрать стратегию»: о границах академической свободы при сталинизме33:15 — Нетипичная стратегия Виноградова и закономерности советского интеллектуального поля37:23 — Виноградов и Чикобава: институциональные роли и стратегии взаимодействия с властью40:32 — Образ Виноградова в очерке Александра Чудакова «Учусь у Виноградова»42:54 — Индивидуальные стратегии и формирование границ возможного в советском научном поле47:40 — Ранний Виноградов у Чудакова в контексте филологии 1970-х годовЭто подкаст проекта nlo.media издательства «Новое литературное обозрение». Мы в Telegram: @nlobooks VK: https://vk.com/nlobooks www.nlobooks.ru

Доклад, прочитанный на XXXI Банных чтениях.В XIX столетии, в условиях прогресса и профессионализации науки, она сравнительно редко становится предметом изображения во французской литературе, привычной скорее к фигурам светских эрудитов или эзотерических мудрецов. Если говорить о персонажах академических ученых (профессоров, исследователей, академиков) в романах и новеллах, то выделяются три их функции в сюжете и рецептивной структуре: наблюдать редкие, странные, иногда фантастические картины и происшествия, дешифровывать и толковать сложные (например, экзотические, восточного происхождения) документы, увлекать за собой — на благо или во зло — других людей, включая читателей. Все эти три функции-металитературные, они отражают процесс читательского восприятия текстов, а косвенным образом и мотивы, в силу которых наука обретает авторитет в глазах неученой публики и претендует на свободу мысли и исследования.Сергей Зенкин (https://clck.ru/3VH2ZQ) — доктор филологических наук, специалист по французской литературе XIX–ХX века.00:49 — Начало доклада25:00 — Конец доклада 25:25 — Вера Мильчина о Робере-Макере27:39 — Как соотносятся свидетель, наблюдатель и архив в формировании научной объективности?34:28 — Как соотносятся наблюдение и эксперимент и какое место в этой истории занимает лаборатория?37:36 — Как институциональный контекст — лаборатория, университет, научный институт — влияет на литературный образ учёного?42:24 — Благодарность Веры Мильчиной. Комментарий о литературном образе учёногоЭто подкаст проекта nlo.media издательства «Новое литературное обозрение». Мы в Telegram: @nlobooks VK: https://vk.com/nlobooks www.nlobooks.ru

Доклад, прочитанный на XXXI Банных чтенияхНаучно-исследовательские учреждения АН СССР уместно рассматривать в качестве институциональной «матрешки», в рамках которой сосуществовали академические, партийные и неформальные структуры. Помимо прочего, такая структурная сложность определяла особенности прохождения послевоенных идеологических кампаний. Таким образом, можно говорить, используя терминологию (но не идеальную модель) П. Бурдьё, о взаимопроникновении различных полей: поля науки и поля политики.В своем докладе я постараюсь отойти от традиционного виктимизирующего нарратива об ученых как жертвах идеологического давления. Я заостряю внимание на том, что эффективность и разрушительность кампаний во многом зависели от состояния научной среды и сложившегося в ней баланса сил. Ее высокая конфликтогенность, как это было в Институте истории АН СССР, приводила к вовлечению в проработки широкого круга участников и имела разрушительные последствия для локального научного сообщества.Насколько в таких условиях была возможна академическая свобода? В определенном смысле можно говорить о сохранении автономии научного поля, выработавшего различные механизмы минимизации административных и идеологических интервенций. Эти механизмы определялись неформальными институтами и практиками: клановой солидарностью, патронажем, формализацией проработок и т.д.Виталий Тихонов, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института истории РАНКнига Виталия Тихонова  « Полезное прошлое. История в сталинском СССР»: https://clck.ru/3Uy9kD01:20 — Начало доклада27:55 — Вопрос о подходящем социологическом инструментарии для описания сталинского общества33:28 — Вопрос об усложнении институционального поля и дистанции. Вопрос о категории свободы38:22 — Вопрос о языке идеологических кампаний40:30 — «Лакмусовый тест» на пригодность методологии Бурдье43:03 — Вопрос о вовлеченности высших лиц государства в обсуждении историиЭто подкаст проекта nlo.media издательства «Новое литературное обозрение». Мы в Telegram: @nlobooks VK: https://vk.com/nlobooks www.nlobooks.ru