Платон болел

В этом выпуске Соня Порфирьева и Ольга Алиева читают первый вопрос первой части второй части «Суммы теологии» Фомы Аквинского и размышляют о том, почему Фома оказался неожиданно востребован этическими мыслителями XX века: к нему обращаются и Филиппа Фут (по совету Энском), и Макинтайр.Разговор начинается с ключевого различия — «actus humanus» (собственно человеческое действие, исходящее из воли и разума) и «actus hominis» (просто действие человека, вроде машинального поглаживания бороды. Дальше ведущие разбирают, чем целенаправленность человека отличается от стремления животного или падения камня, почему для Фомы важно, что убийство может быть «актом правосудия» или «актом гнева» — и как это перекликается со спором о «счастливом филантропе» у Фут.Центральная тема эпизода — почему цепочка целей не может уходить в бесконечность и зачем нужна одна конечная цель («последнее благо»), от которой получают движущую силу все промежуточные стремления. Ведущие обсуждают метафору Фомы о путешественнике и разбирают формулу «sub ratione boni» («в аспекте блага») — идею, что даже дурное или иллюзорное благо содержит крупицу подлинного блага, которая нас и привлекает. 00:00 — Кто такой Фома Аквинский и почему он актуален в XX веке 00:03 — О тексте: перевод Аполлонова, структура «Суммы теологии» (артикулы, «sed contra») 00:05 — «Actus humanus» и «actus hominis»: человеческое действие vs действие человека 00:10 — Целенаправленность человека, животного и неодушевлённых вещей; воля и чувственный аппетит 00:14 — Действие получает вид от цели: пример с убийством как актом правосудия или гнева 00:15 — Параллель с «филантропами» Канта у Филиппа Фут 00:19 — Почему цепочка целей не может быть бесконечной: порядок намерения и порядок исполнения 00:25 — Промежуточные и конечная цель; почему ни одно частное благо не самодостаточно 00:29 — Сравнение с Аристотелем: благо как упорядоченная структура целей 00:31 — Метафора путешественника; «у самурая нет цели, есть только путь» 00:37 — Почему все хотят разного, если все стремятся к одному благу; «sub ratione boni» 00:41 — Промежуточные блага (богатство, почести, удовольствия) и предельное благо — Бог 00:43 — Мнимое благо и его крупица истины: пример с ночным скроллингом 00:47 — Ошибка воли как ошибка разума 00:48 — Человек и его место в космическом телеологическом проекте

В этом выпуске Ольга Алиева и Соня Порфирьева читают статью Филиппы Фут «Virtues and Vices» — программный текст этики добродетели, написанный ученицей и близкой подругой Элизабет Энском.Начав с необычной биографии Фут — внучки президента США Гровера Кливленда, дочери адмирала, получившей слабое домашнее образование и ставшей одной из ключевых фигур оксфордской моральной философии XX века, — ведущие переходят к её главному тезису: добродетель — это не любое хорошее качество (быстро бегать не добродетель), а то, что связано с волей — с тем, что человек хочет, выбирает и делает.Центральный сюжет разговора — определение добродетелей как «коррективов человеческой природы»: мужество нужно против страха, умеренность — против потакания страстям. Ведущие спорят, действительно ли это сближает Фут с Кантом и разбирают знаменитый спор с Кантом о «счастливом филантропе».В заключение обсуждаем, может ли злодей проявлять настоящее мужество (пример с Гастоном из «Красавицы и чудовища»), и вспоминаем о знаменитой вагонетке Фут.00:00 — Статья «Virtues and Vices»; почему Филиппа Фут не сводится к проблеме вагонетки 00:01 — Биография Фут: внучка президента Кливленда, слабое образование, влияние войны 00:04 — Философский контекст: субъективизм, эмотивизм, философия обыденного языка в Оксфорде 00:06 — Определение добродетели: хорошее качество, связанное с волей (хотеть, выбирать, действовать) 00:09 — Пример с кошельком; критика кантовского «действия из долга» 00:11 — Добродетели как «коррективы человеческой природы»: мужество, умеренность, надежда 00:13 — Спор о близости к Канту vs Аристотелю; ссылки на статью Роджера Криспа 00:18 — Атеизм Фут и дружба-разрыв с Энском 00:22 — Нужны ли добродетели, когда действовать хорошо становится легко? Метафора мышцы 00:29 — Счастливый и несчастный филантроп у Канта; спор Фут с этим примером 00:32 — Параллель с Аристотелем: энкратес (воздержанный) как промежуточный этап 00:33 — Могут ли добродетели проявляться в плохих поступках: мужественный злодей, Гастон 00:35 — Аналогия с мышьяком: добродетель, которая не функционирует как добродетель 00:38 — Критика: не скатывается ли Фут в консеквенциализм через понятие цели 00:42 — Слабое место этики добродетели по Криспу 00:45 — Знаменитая вагонетка: настоящая цель эксперимента

В этом выпуске Соня Порфирьева и Ольга Алиева читают трактат Плотина «О счастье» (Эннеада I.4) — один из последних текстов философа, написанный незадолго до смерти, в котором он спорит с Аристотелем, стоиками и эпикурейцами о природе эвдемонии.Разговор начинается с вопроса о самом слове: почему греческую эвдемонию не стоит путать со субъективным ощущением счастья, и почему даже «human flourishing» Марты Нуссбаум не годится для описания того, что имеет в виду Плотин — ведь, по его словам, мудрец счастлив даже в Фаларидовом быке. Ведущие разбирают, почему счастье, по Плотину, доступно только уму и недоступно ромашке или капибаре, что значит «жизнь в уме» и почему сознательность необязательна для блаженства — значит ли это, что можно залипать в телефоне и быть мудрецом?Отдельная тема — самодостаточность (автаркия): чем автаркия Плотина отличается от стоической, и при чём здесь составное существо synamphoteron — тело плюс душа. Ведущие обсуждают знаменитый образ лиры (люби инструмент, но не отождествляй себя с ним), полемику с гностиками о статусе материального мира, различие между «нужным» и «желанным» через историю о стигматах святой Терезы, а также щекотливый вопрос: должен ли мудрец сострадать чужому горю — и как это соотносится с тем, что сам Плотин, по свидетельству Порфирия, заботился о сиротах и отправил впавшего в меланхолию ученика отдохнуть на Сицилию.00:00 — О трактате «О счастье»: место в корпусе, датировка, полемика с Аристотелем, стоиками и эпикурейцами 00:02 — Эвдемония vs happiness/well-being/flourishing; почему перевод «счастье» всё же оправдан 00:04 — Структура трактата: критика чужих определений, собственный ответ, ответы на возражения 00:06 — Жизнь и её уровни: может ли быть счастлива ромашка или капибара 00:10 — Иерархия космоса: единое, ум, душа; высшая часть души и жизнь в уме 00:13 — Сознательность необязательна для блаженства: поток, чтение, залипание в телефоне 00:17 — Благо и жизнь: разные уровни причастности бытию, ум в возможности и в действительности 00:22 — Самодостаточность (автаркия): сравнение с Кантом и со стоиками 00:29 — Тело, необходимость и желание: стигматы святой Терезы 00:32 — Образ лиры: любить тело, не отождествляя себя с ним; полемика с гностиками 00:38 — Мудрец и забота о других: Плотин, сироты и меланхолия Порфирия 00:41 — Сострадание vs забота 00:44 — Философы и их собственная жизнь: Кант, Ницше, Арендт и vita activa 00:46 — Плотин и «Москва – Петушки»; заключение

В этом эпизоде разбираем книжную новинку (2026) от издательства НЛО:  перевод классической работы Фрэнсис Йейтс «Искусство памяти» (оригинал 1966). Говорим о второй главе «Искусство памяти в Греции: память и душа» — о том, как менялась мнемотехника от античной риторики до христианской метафизики, при чём тут институт Варбурга, зодиак, чертоги памяти и почему всё это неожиданно похоже на файловую систему на вашем компьютере.Таймкоды: 00:09 — Вступление: почему мы читаем Йейтс сегодня 01:01 — Кто такая Фрэнсис Йейтс; книга и её посвящение Гертруде Бинг 02:49 — Институт Варбурга, Аби Варбург и «Атлас Мнемозины»: как меняется значение мнемотехники — от риторики к нравственному воспитанию, архетипам Возрождения и науке 05:34 — Человеческая память vs машинная; легенда о Симониде Кеосском и формула «место + образ» 08:34 — Софисты и мнемотехника; Гиппий из Элиды и его генеалогии для спартанцев; критика Платона — память не равна знанию, анамнезис 13:39 — Иоганн Ромберх и «сферы вселенной как система памяти»; три правила запоминания из «Сравнения доводов» (внимание, повторение, связь неизвестного с известным) — Хрисипп, коньяк, Марс и мужество 17:01 — Накопление образов ≠ понимание; ещё раз про «китайскую комнату» 17:50 — Аристотель: память всегда оперирует образами, даже для абстрактного 19:39 — «Риторика к Гереннию» и рождение идеи чертогов памяти 21:08 — Альберт Великий соединяет Аристотеля с «Риторикой к Гереннию»; мнемотехника как путь к благоразумию 23:23 — Метродор Скепсийский и зодиакальная система памяти: 360 мест, магия и астрология 25:46 — Августин: странствие по чертогам памяти в «Исповеди», поиск Бога 28:26 — Чем опыт Августина отличается от техники софистов и Аристотеля 31:00 — Бог присутствует в памяти, но не занимает в ней места — архитектурная метафора даёт сбой 32:04 — Гастон Башляр, «Поэтика пространства»: дом, чердак и подвал как метафоры памяти 33:37 — Метафоры памяти и материальные технологии — от воска до файловых каталогов 35:00 — PDF и бумажная книга: разные способы помнить текст 36:27 — Obsidian, картотеки и возвращение к дворцу памяти

В этом выпуске Соня Порфирьева и Ольга Алиева разбирают программную статью Элизабет Энском «Modern Moral Philosophy» (1958) — текст, который перевернул моральную философию XX века и заложил основу современной этики добродетели.Начав с портрета самой Энском — ирландской католички, ученицы Витгенштейна, матери семерых детей и одной из самых влиятельных фигур аналитической философии, — ведущие переходят к сути её критики. Почему знаменитая «гильотина Юма» (нельзя вывести «должен» из «есть») оказывается, по мнению Энском, софизмом? Что такое «грубые факты» и при чём здесь бакалейщик с картошкой, институт торговли и остранение по Шкловскому? Почему без «законодателя» разговор о моральном долге теряет смысл — и почему сама Энском вместо того, чтобы звать назад к Богу, предлагает вернуться к Аристотелю?Отдельная часть разговора посвящена скандалу вокруг присуждения Оксфордом почётной степени Гарри Трумэну — эпизоду, который подтолкнул Энском к написанию книги «Intention», — а также её резкой критике консеквенциализма (термин, который она же и ввела) в лице Сиджвика и его последователей.В финале — о том, как этот текст вернул в этику агента, характер и намерение, и почему без него невозможно понять ни поворот к Аристотелю в философии XX века, ни последующую волну исследований античной этики.00:01 — Кто такая Элизабет Энском: биография, Оксфорд, Витгенштейн00:04 — Что Энском понимает под «современной моральной философией» — три признака парадигмы00:07 — Критика Юма: гильотина Юма, три ключевых возражения Энском00:12 — «Грубые факты» (brute facts): аналогия со Шкловским и остранением, пример с бакалейщиком00:18 — Кант и фигура «законодателя»; иерархия уровней описания действия00:23 — Томизм у Энском и Макинтайра; Аристотель vs Фома Аквинский00:27 — Критика утилитаристов: Сиджвик, рождение термина «консеквенциализм»00:30 — Дело Трумэна и Оксфордская премия — политический контекст статьи00:34 — Поворот к Аристотелю: этика как здоровье души, human flourishing00:38 — Действие и намерение: пример с устрицей в ресторане00:40 — Философская психология: желание, намерение, связь с моралью00:42 — Намерение у Трумэна; параллель с Ханной Арендт и «банальностью зла»00:43 — Итоги: влияние статьи на этику добродетели и рецепцию Платона и Аристотеля