DiscoverMemorial
Memorial
Claim Ownership

Memorial

Author: Memorial

Subscribed: 85Played: 2,050
Share

Description

Подкаст Международного Мемориала — история политического террора в СССР и его жертв, советских спецслужб, реабилитации.
134 Episodes
Reverse
Через несколько месяцев после ХХ съезда, 1-го сентября 1956 года первоклассникам выдали новые буквари — но не такие, как получали школьники еще годом ранее. Ирина Лазаревна Щербакова — историк-германист, руководитель образовательных программ Мемориала — рассказала нам, как она пошла в школу в 1956 году, поделилась воспоминаниями о днях вокруг смерти Сталина, о резких и ощутимых переменах в вокруг и о московском детстве в годы Оттепели. Как в семье обсуждали болезнь и смерть Сталина? Почему ледяная горка рядом с Кремлем свидетельствовала о начале новой эпохи? И какую макулатуру профессора отдавали школьникам осенью 1956 года? Таймкод: 00:00 Десталинизация глазами ребенка 01:19 Напряженная атмосфера в марте 1953 года 03:55 «Он умрет, и будет еще хуже». 07:24 Мама «хотела убедиться, что он мертв» 09:23 Цветы и глобусы для мозаики со Сталиным на станции метро «Арбатская» 12:16 Ощущение свободы в воздухе и открытый Кремль 13:45 Букварь без Сталина, классы без портретов, Москва без бюстов 17:30 В октябрята — прямо в мавзолее 18:38 «Как долго я ждал этого момента!» Международный Мемориал внесен Минюстом РФ в реестр, предусмотренный п.10 ст.13.1 ФЗ «Об НКО»
"Хорошо писать ноктюрны, хорошо читать стихи, плохо только прахом в урне быть со смертию на ты". В специальном выпуске подкаста сотрудники Мемориала Арен Ванян, Павел Паркин и Александра Поливанова обсуждают судьбу Донского Крематория и Нового Донского кладбища — мест массовых захоронений и важных точек на карте советских политических репрессий в Москве. Зачем советской власти понадобился крематорий на территории бывшего Донского монастыря? Что известно о работе спецгрупп НКВД в крематории? И где находятся тайные захоронения расстрелянных? 00:00 «Каждую ночь привозят 2-3 автомобиля трупов в крематорий в Донском монастыре». 02:21 Двойная жизнь крематория 05:04 Кризис похоронной индустрии во время Гражданской войны 07:06 Нереализованный проект первого крематория в Москве 08:42 Почему Ленина не кремировали? 11:53 Когда начали сжигать тела расстрелянных? 14:00 Директор крематория с детективной биографией 16:03 Где захоронен прах жертв репрессий? 18:41 Медленный, растянутый во времени упадок: послевоенная жизнь крематория 22:03 Постепенное разрушение колумбариев 23:03 Будет ли церковь перестроена? 25:51 Место захоронения жертв и палачей. 26:45 Некрополь Донского кладбища как палимпсест истории и смыслов 28:37 Как мы хотим помнить о расстрелянных? Фрагмент дневника Евдокима Николаева читал Александр Танхилевич. Музыкальное оформление — Дмитрий Петрук и Сергей Черемисинов. Международный Мемориал внесен Минюстом РФ в реестр, предусмотренный п.10 ст.13.1 ФЗ “Об НКО”
Во втором эпизоде подкаста Мемориала «А что, так можно было?» об успешных мирных протестах перестройки рассказываем про первые альтернативные выборы в СССР — как они помогли развитию гражданского общества, как люди смогли отстоять на улицах своих кандидатов и на что эти выборы повлияли вообще.
В первом эпизоде новой серии подкастов Мемориала «А что, так можно было?» об успешных мирных протестах перестройки рассказываем про Балтийский путь — живую цепочку, в которую встали два миллиона жителей Латвии, Литвы и Эстонии в августе 1989-го. Так они хотели напомнить о том, как их страны оккупировали после подписания пакта Молотова-Риббентропа, и потребовать восстановления независимости.
Специальный подкаст общества «Мемориал», посвященный катынскому преступлению – расстрелам в апреле-мае 1940 года почти 22 000 польских граждан, содержавшихся в лагерях и тюрьмах НКВД. Из-за многолетнего замалчивания и намеренной лжи, большая часть наших сограждан не слышали о Катынском преступлении вовсе, а у тех, кто слышал,  всё ещё возникают сомнения, кто в действительности за него ответственен. В первой половине 1990-х годов наша страна совершила важные шаги на пути к признанию истины в Катынском деле. Общество «Мемориал» считает, что сейчас пора  вернуться на избранный путь и перейти от признания факта преступления к поимённой реабилитации жертв, согласно российскому законодательству.  Вы можете перейти по ссылке https://planeta.ru/campaigns/miednoje и перечислить любую сумму на издание книги памяти “Убиты в Калинине, захоронены в Медном” . В подкасте использованы фрагменты интервью с историком Александром Гурьяновым, отставным генералом КГБ Дмитрием Токаревым, Алексеем Турбаевским - внуком участника расстрела  и профессором Янушем Ригером - сыном расстрелянного в Катыни Анджея Ригера. Над выпуском работали Арен Ванян, Анна Марголис, Мария Меньшикова и Вася Старостин. Отдельная благодарность Анне Павловской из Варшавы. 0:31 – Вступление 1:28 – «Вы что-нибудь слышали про Катынь? А про Медное?» 2:36 – Что такое Катынское преступление 4:28 – Как Красная армия взяла в плен польских граждан и заключила их в лагеря НКВД 6:10 – Расстрел в апреле-мае 1940 года 7:10 – Доказательства вины НКВД 8:55 – Немецкая эксгумация в Катынском лесу 13:00 – Александр Гурьянов о немецких пулях 15:06 – Алексей Турбаевский рассказывает про своего деда Михаила Казакова, участвовавшего в Катынском расстреле 23:11 – Профессор Януш Ригер рассказывает о своем отце Анджее Ригере, расстрелянном в Катыни 30:17 – Как Советский Союза признал свою вину в Катынском преступлении 32:41 – Допрос отставного генерала КГБ Дмитрия Токарева, причастного к Катынскому расстрелу 34:51 – Раскопки могил в Медном 37:00 – Ответ на вопрос, зачем издается книга памяти о Медном 37:46 – Чего не хватает в современной позиции России по Катынскому делу 39:21 – Важность мемориальских книг памяти 40:11 – Заключение
В новом выпуске «Историка за верстаком» — Михаил Мельниченко, кандидат исторических наук, ведущий специалист по советским анекдотам, сооснователь Прожито — крупнейшего корпуса оцифрованных дневников на русском языке, а также проекта Открытый список; специалист по digital humanities, архивистике, эго-документам, дневникам и воспоминаниям. Гость рассказал, что захотел стать историком еще со школы, но на первых курсах не осознавал это как призвание. Пока не наткнулся к концу третьего курса на тему, которая его захватила — советские политические анекдоты. Ранее историки практически не обращали внимания на этот тип источников, а фольклористы не могли заниматься им по политическим причинам, так что поле оказалось практически не распаханным. Темой анекдотов Мельниченко плотно занимался 10 лет. В результате сообщение на семинаре переросло в курсовую работу, диссертацию, а потом — в монументальный труд «Советский анекдот: указатель сюжетов». Анекдот — это жанр городского фольклора, который стремительно меняется, возникает и исчезает. Он должен быть смешным для всех, а это возможно, только когда его аудитория знакома с более-менее одной и той же информацией. Поэтому советские анекдоты были популярны во многом за счет унификации политического знания. Если анекдот основан на психологически недостоверном стереотипе, то он не проходит проверку временем и постепенно пропадает. Например, в начале советской истории, в 1920-х, были некоторое время очень популярны анекдоты, основанные на еврейском характере коммунистического режима (например, если за столом сидит 6 красных комиссаров, значит под столом — 12 колен израилевых). Потом они практически исчезли. Гость также рассказал о своей работе над проектом «Открытый список». Его изначальная идея достаточно проста: представить базу данных репрессированных «Мемориала» в виде wiki-проекта, который может обновляться и редактироваться каждым. Позднее туда были добавлены данные из многих книг памяти, не включенных в эту базу. Мельниченко рассказал о другом важнейшем своем проекте — «Прожито», огромном корпусе оцифрованных дневниковых свидетельств на русском языке. Он рассказал, что изначально они планировали этот проект как опирающийся на волонтеров, потому что создатели понимали невозможность расшифровать и оцифровать тысячи дневников. В самом скором времени на «Прожито» откроется раздел, посвященный мемуарным источникам — запрос на них во много раз выше, чем на дневники. Сейчас «Прожито» превратилось в крупную авторитетную институцию, куда приносят множество дневников. Это одно из крупнейших мест для прохождения практики студентов-историков, каждый год к ним приходит более сотни человек. Гость развеял миф, что от советской эпохи осталось мало дневников — напротив, именно тогда эта практика, известная в России с XVII века, становится массовой, дневники ведут даже дети из не очень образованных семей. А во время Великой Отечественной войны, несмотря на формальный запрет вести дневники военнослужащим, их количество выше примерно в 7 раз, чем в мирное время — так в том числе люди справлялись с ужасом и стрессом. В последние годы главное, над чем работает Мельниченко — создать систему, которая будет ориентирована на исследователя и снизит затраты на функционирование архивов в десятки раз. Он предполагает, что такая система будет связывать хранителей домашних архивов с исследователями. Говоря о «Мемориале», гость назвал организацию своим большим хорошим другом — она поддерживала практически во всех проектах, везде он использовал ее наработки. Он вдохновляется проектами «Мемориал» и пристально следит за техническими решениями в публикации архивов, которые организация реализует. Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.
В новом выпуске «Историка за верстаком» — Владимир Дукельский, кандидат исторических наук, доцент «Шанинки» и ведущий научный сотрудник Лаборатории музейного проектирования Российского института культурологии. Владимир Дукельский был разработчиком множества региональных программ развития культуры. Он разработал собственный метод, который строился вокруг поиска некоей идеи, имманентной для данной местности даже при значительной замене состава жителей. Дукельский привел пример Великого Новгорода, население которого было практически уничтожено Иваном Грозным. Там стоит памятник 1000-летию Руси, и в нем нет фигуры этого царя. Потому что когда ставили памятник, новгородцы (уже совсем другие люди, чем тысячу лет назад!) объяснили, что если поставить там эту фигуру — ее следующей же ночью просто сбросят в реку. Гость рассказал о некоторых проектах Лаборатории музейного проектирования, которую он с коллегами основал в конце 1980-х годов. Обсудили положение музейной истории на рынке культуры. Дукельский объяснил, что на рынке востребовано все, кроме науки — исторические спекуляции, мифы, идеологемы. Но положение музея уникально, так как он не может игнорировать массовое историческое сознание. Дукельский упрекнул академических ученых за нежелание заниматься научпопом: ведь образовавшуюся нишу заполняют всяческие проходимцы. Рассказывая о музеификации ГУЛАГа, гость привел удивительный пример. Эта эпоха связана с глорификацией Сталина, так что на выставке было много его изображений. Первое время приходила «своя» публика, и все шло нормально. А потом, когда она привлекла внимание более широких масс, в книге отзывов начали появляться записи вроде «спасибо, что помогаете сохранять память о товарище Сталине». А в другой раз Дукельскому выпало организовывать выставку по ГУЛАГу в идиллической местности в Швейцарии. Там через нее за год прошло 250 тыс. человек, потому что у них есть в учебниках истории параграф о ГУЛАГе, а у нас нет. Говоря о проблемах, которые хотелось бы решить, Дукельский высказал желание что-то противопоставить проектам вроде «Россия — моя история» и другим начинаниям Мединского и РВИО. Эти выставки имеют почти не ограниченное финансирование, и их организаторы могут себе позволить создавать мощные яркие образы при помощи дорогих технологий, при этом не особо беспокоясь об исторической достоверности. Гостя спросили о положении дел в российском высшем историческом образовании и о том, что в нем можно менять. Дукельский, сам преподаватель дисциплины «менеджмент наследия», сказал, что необходимо преподавать историю как часть культурной практики — профессиональную деятельность, которая не ограничивается музеями. Другая проблема: современному преподаванию историю не хватает глобальности. Гость высказал мнение, что при таком подходе, может быть, и положение дел на современных российских границах нам станет понятнее. На традиционный вопрос, как он оценивает деятельность «Мемориала», гость ответил, что крайне высоко ценит эту организацию. В том числе за принципиальность: например, в конце 1980-х — начале 1990-х некоторые в духе времени впадали в крайности, начинали чуть ли не оправдывать нацистов, а «Мемориал» был честен и последователен в своей позиции. Он посетовал, что многим неизвестно о многогранности деятельности «Мемориала» как и правозащитной, и исследовательской организации. Отношение к «Мемориалу», в том числе и в сфере музейного дела, из-за государственного давления изменилось, но он все равно остается важнейшей общественной организацией, в которой работают замечательные люди. Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.
Он жил в ГДР, где был огромный конкурс на место студента-историка в любом вузе. После школы Петер решил поехать учиться в за границу. Так он попал в Краснодар, где парадоксальным образом почувствовал себя гораздо свободнее. При этом занятия в советском университете были похожи на школу: система с классами, поднятием рук, нормированным графиком. Это образование он не считает хорошим. В 1981 Петер вернулся в ГДР и по распределению попал в университет в городе Галле, где работает до сих пор. Петера назначили заниматься историографией этого Социалистического Интернационала в СССР. Кроме прочего, Петер прочитал все труды Ленина и сделал вывод, что они не имеют отношения науке: сиюминутные политические интересы определяли взгляд Ленина на социал-демократию. Петер постепенно заинтересовался меньшевизмом и вообще историей русской социал-демократической мысли, особенно в эмиграции. После 1991 года исследовательский фокус Петера резко сдвинулся: он начал изучать компенсации жертвам национал-социализма в Восточной Германии и политику оккупационных нацистских властей. После 1989 года перед Петером, как и перед всеми другими преподавателями истории в ГДР, встал вопрос: смогут ли они дальше обучать студентовСуществовала комиссия (Петер до сих пор не знает, кто в ней был), которая решала, можно снова ли допустить его до работы. Оценивались в том числе его личные и политические качества: близость к политическим организациям в ГДР, наличие связей со Штази. Возможно, Петеру помогло то, что он еще за несколько лет до большинства своих коллег высказывал критические оценки по поводу восточно-германской системы. Трансформация Петера из историка ГДР в преподавателя западногерманского университета стала одной из главных тем разговора. Главным изменением была переоценка его работы и его экспертизы. Кроме того, в Западной Германии были своеобразные сообщества — научные школы, а историки из ГДР не принадлежали ни к одной из них. Марксизм-ленинизм, который Петер с коллегами изучали, был после объединения страны, мягко говоря, не в тренде. Кроме того, образовательная система в ГДР была совершенно другой, и студенты в ней обладали куда большей свободой выбора. Наконец, существовала проблема социализации, ведь граждане ГДР жили в достаточно коллективистском обществе, а теперь им пришлось проникаться духом соревновательности и индивидуализма. Эти различия сохраняются в системе немецкого образования, но понемногу сходят на нет по мере того, как историки из ГДР уходят на пенсию. Но они — часть более широкого явления, пост-социалистического менталитета, отголоски которого чувствуются в обществе до сих пор. Гостя спросили, что он, примерно представляющий себе устройство российского образования, думает: что можно улучшить, заимствовав преимущества немецкой системы. Он ответил, что сейчас университеты западного типа — в первую очередь исследовательские центры, а в русских вузах на первом месте образовательные задачи (а исследованиями занимаются больше другие академические институции). Второе, что стоило бы заимствовать — академические свободы: выбор методов преподавания, тем для изучения и самоуправление. О студенческом самоуправлении поговорили отдельно. Петер сказал, что если бы не ценил высоко работу «Мемориала», то не оказался бы на этом интервью. В Германии про исследовательскую деятельность организации знает мало кто, куда более известна ее правозащитная ипостась. Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.
В новом выпуске «Историка за верстаком» — Иван Гринько, к.и.н., докторант Института этнологии и антропологии РАН, начальник управления музейно-туристского развития ГАУК «МОСГОРТУР». Иван Александрович рассказал о своем образовании на истфаке МГУ и вспомнил, что в институте его практически не учили работать с источниками, а сейчас, когда он обучает менеджеров культуры, он с этого начинает. Более того, он вообще не понимает, кого пытались сделать из него в университете: ученого? Школьного учителя истории? У гостя спросили, что бы он посоветовал молодым историкам. А посоветовал бы он после получения диплома поехать за рубеж и попробовать сделать карьеру там. В России, к сожалению, практически отсутствует система поддержки молодых историков «при переходе из юношеского спорта во взрослый». Гринько с ведущими обсудили главные проблемы музеев в мире и в России. Почему российские музеи оказались сейчас в выигрышном положении в плане выживания, которым сейчас заняты все? Гость вспомнил поговорку по этому поводу: «У сытого много проблем, а у голодного — только одна». Другой проблемой музеев он назвал замену профессионализма активизмом.  Иван Александрович рассказал, в чем отличия музея в восприятии общества и его сотрудников, а также что общего, по мнению последних, у музея и американской полиции. Гринько описал, как формировался современный образ музеев в СССР, начиная с 1920-х годов. После революции они стали пристанищем для многих «бывших», а уже в 1960-х там работали многие диссиденты. Таким образом, музеи превратились в своего рода убежища. Гость заметил парадоксальный факт: в советское время музей был единственным местом, где можно увидеть голую женщину. Гринько рассказал о своей работе в Департаменте культуры Москвы — он возглавляет управление, которое занимается координацией более чем 100 культурных институций в городе.  Поговорили о соотношении больших нарративов и личных историй в музеях, а также обсудили музей «Новой хронологии». Далее разговор зашел об академической этике и цензуре в музейной сфере в России. Говоря о системе школьного образования в России, гость похвалил ЕГЭ, но посетовал на провал реформы высшего образования. «Строить университет XXI века, когда в нем сохраняются структуры по сути планово-феодальные — это нонсенс. Строить университет XXI века при отсутствующем институте репутации, когда ректор, декан, завкафедры может списать диссертацию, и ему ничего за это не будет, он даже не покраснеет — это невозможно».  Говоря о научном просвещении, гость сравнил с пандемией ситуацию повального исторического невежества. Гость рассказал о своем видении исторической политики — а точнее, множества разрозненных исторических политик — в России. Он сравнил ситуацию с китайской, где эта политика более цельна. Там здания краевых музеев проектируют лауреаты Притцкеровской премии. «Вы можете себе представить, чтобы условная Заха Хадид приехала в Воронеж проектировать здание местного краеведческого музея? В Китае это реальность». Говоря об обществе «Мемориал», Гринько сказал, что его роль огромна: оно уже больше 30 лет дает историкам и простым людям тяжелые уроки того, что во всем мире называется трудным наследием. Работу «Мемориала» он назвал подвижничеством. Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.
В новом выпуске «Историка за верстаком» — Татьяна Таирова-Яковлева, доктор исторических наук и специалист по истории Украины Нового времени. Гостья подкаста рассказала, как в 1992 году ее исключили из аспирантуры СПбГУза «украинский национализм» и участие в деятельности украинского националистического движения РУХ. Это случилось из-за декана истфака Игоря Троянова, который ненавидел все связанное с Украиной и лично — научрука Таировой-Яковлевой, а также выступал против ее поездки в Канаду. Диссертация Таировой-Яковлевой была посвящена периоду Руины, де-факто гражданской войны в Запорожской сечи в середине XVII века. Но Троянов выступил против самого термина «Руина», сказав, что это «костомаровщина», а другие оппоненты назвали диссертацию потворничеством РУХу и «украинским буржуазным национализмом». Диссертацию Тариова в итоге защитила через два года в Институте национальной истории АН Украины. Все прошло отлично, за исключением единственной заминки: один из оппонентов предложил присвоить не кандидатскую степень, а сразу докторскую. Докторскую степень она в итоге получила через 10 лет в том самом СПбГУ, из которого ее выгнали. Поговорили о том, что Таирова-Яковлева считает своей главной заслугой как историка — введении в научный оборот «Батуринского архива» гетмана Мазепы. Это единственный сохранившийся гетманский архив, и на него она натолкнулась случайно, и позднее получила за публикацию орден Княгини Ольги из рук Виктора Ющенко. Таирова-Яковлева рассказала про свои монографии по истории присоединения Украины к России в XVII веке, о личности гетмана Мазепы и о том, чем его персона отличается от массовых представлений о нем. Таирова-Яковлева много изучала процесс присоединения Украины к России: бюрократические препоны, сложности со слиянием двух правовых систем и причины раскола, который произошел через четыре года после объединения. Кроме того, предметом ее интереса стала история повседневности – быта гетманов (которые не только воевали, но и много читали, музицировали, писали стихи) и простых людей. Например, Таирова-Яковлева рассказала о роли женщин в украинском обществе, которая сильно отличалась от того, что было в Великороссии. В частности, украинские женщины имели право сами выбирать мужей, даже вопреки воле родителей, иногда они сбегали с женихами из дома, а после смерти родни подавали в суд и получали свое наследство, — в то время, как в остальной империи женщинам еще со времен Ивана Грозного было в принципе запрещено получать наследство и владеть землей. Поговорили о том, насколько политическая конфронтация между государствами мешает научному обмену. Таирова-Яковлева высказалась против исторической политики как таковой. Ей не привыкать быть меж двух огней: на Украине ее некоторые считают «агентом Путина» из-за полученного когда-то президентского гранта, а в России — что раз ее публикуют на Украине, то она придерживается украинофильских взглядов. Обсудили вторжение политики в историю и в более тревожном ключе — в частности, набирающую обороты в России борьбу с «фальсификацией истории». Поговорили и об актуальных исследованиях: например, сейчас гостья хочет запустить международный проект, посвященный поискам могилы Богдана Хмельницкого. Обсуждая общество «Мемориал», Таирова-Яковлева поделилась примером из истории собственной семьи: ее прадед был адъютантом генерального штаба российской армии, и после революции уничтожил все свои фоторгафии и документы о себе. В советские годы многие специально не интересовались собственным прошлым, потому что боялись найти в нем что-то опасное. По мнению Таировой-Яковлевой, это большая проблема для всего общества, так как важнее исторической памяти нет вообще ничего. И поэтому работа «Мемориала» крайне важна и актуальна для нашей страны.
В цикле «Историк за верстаком» — доктор исторических наук Виктор Дятлов, специалист по китайской диаспоре в России, выходцам из Кавказа и Средней Азии в российской провинции, а также по предпринимательству на Ближнем Востоке. Дятлов рассказал, как вырос в деревне и поступил на истфак Иркутского государственного университета. Там он довольно быстро понял, что заниматься историей России – значит постоянно находиться под прессом, который тогда назывался «методология». Доступный научный кругозор был скуден: например, Дятлов и его однокурсники не представляли себе, что такое социология и не знали других социологов, кроме Карла Маркса. Тогда в моде в качестве направления исследования был национализм, и он сказал научному руководителю, что хочет писать об этом диплом. Буквально с потолка выбрал Гамаля Абделя Насера. Но тот ответил: «Виктор, зачем нам все эти революции и революционеры, давайте возьмем спокойную, хорошую тему – например, про египетскую буржуазию». Потом из этого выросла диссертация и книга о торговых меньшинствах в Египте. Дятлов считает, что это главная книга, которую он написал. Собеседники обсудили глобализацию науки, английский язык как lingua franca и понятия «отечественная/зарубежная историография», которые теперь потеряли всякий смысл. Они поспорили об арифметизированных показателях эффективности в науке и их применимости к истории. Далее они обсудили поправки в Конституцию, а также создание в структуре СК нового направления, занимающегося т.н. фальсификацией истории. К чему оно приведет: к увеличению количества бунтарей, как и любой запрет, или к запугиванию сообщества? Дятлов выразил надежду, что шанс для общества и для науки представляет «рукожопость», то есть неэффективность бюрократии, которая просто не сможет взять науку под контроль. Поговорили об основном предмете научных интересов гостя: о китайской диаспоре и положении выходцев с Кавказа и Средней Азии в российской провинции. Он рассказал, как его докторская диссертация, а потом и книга, родились из наблюдения за китайским рынком в Иркутске. На вопрос об обществе «Мемориал» гость ответил просто: «Это национальное достояние». Он считает, что эпоха, омраченная репрессиями, нами не переосмыслена, катарсиса не произошло. Это еще предстоит сделать, и работа «Мемориала» тут значит очень много – не случайно из достижений перестройки это чуть ли не единственное, которое сохранилось.
В цикле «Историк за верстаком» — Елена Осокина, доктор исторических наук, профессор Университета Южной Каролины, лауреат премии «Просветитель» (2019) и специалист по социально-экономической истории раннего СССР. Осокина рассказала, как она (совершенно спонтанно) решила стать историком и обнаружила себя на экзамене перед парткомом, который, пытаясь ее завалить, спрашивал название экономического раздела плана «Барбаросса» на немецком языке. Она поведала о советском студенчестве времен поздней перестройки, об обработке над дореволюционными статистическими отчетами при помощи ЭВМ в несколько комнат и о том, как им преподавали историю революции без упоминаний Троцкого и Бухарина, но зато рассказывали, как народ массово и добровольно шел в колхозы.  Осокина рассказала о своей самой известной книге «За фасадом сталинского изобилия» и о двух открытиях, которые она сделала при написании. Первое: положение человека зависело от его близости к индустриальному производству. Второе: при Сталине существовал огромный черный рынок, и каждый советский человек был в него вовлечен.  Далее Елена Александровная рассказала об еще одном объекте своих исследований и одновременно о самом ярком примере рыночных отношений в советской экономике — о Торгсине. Фактически, государство использовало массовый голод, чтобы выкачать золотовалютные сбережения из населения, а потом профинансировать этими деньгами индустриализацию. Участники беседы обсудили разницу в преподавании истории в США и России. По словам Осокиной, основных отличий три: преподавательская нагрузка, академическая свобода и зарплата. Наконец,  участники беседы поговорили об исторической политике в России, обязательствах историков перед обществом и их солидарности. Затронули и «Мемориал»: по мнению Осокиной, главная его функция и заслуга — давать надежду: самим своим существованием он показывает, что не все еще потеряно, и возможна какая-то точка зрения на прошлое, помимо официальной государственной.
В цикле «Историк за верстаком» — Иван Курилла, историк-американист, д.и.н., профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге. Иван Иванович рассказал, как знания, полученные на первом курсе института, помогали ему выжить в армии (а ведущий Константин Морозов вспомнил, как ему в такой же ситуации помогал Шекспир из штабной библиотеки). Далее участники встречи обсудили основной предмет научного интереса Куриллы — российско-американские отношения. Он рассказал о периоде наибольшей любви между Америкой и Россией — в середине XVIII века, когда США глядели на Россию снизу вверх, будучи на вторых ролях в международном сообществе, и очень гордились тем, что участвуют в модернизации экономики самой влиятельной страны в мире. Участники дискуссии обсудили больной вопрос — представление о том, что в 90-е годы Америка не оказала необходимой поддержки развитию демократии и либерализма в России. Стороны побеседовали об исторической политике в России и Европе, о законах «о борьбе с экстремизмом» и их влиянии на работу историка, а также о памятниках, которые сносят в разных странах мира в последние недели.  Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.
В цикле «Историк за верстаком» — Лев Лурье, петербургский историк, краевед и журналист, кандидат исторических наук. Лев Яковлевич рассказал, как собирался стать экономистом-кибернетиком, но был исключен из института по политическим причинам — за листовку к столетию дня рождения Ленина. Лурье вспомнил, как познакомился с Арсением Рогинским, писал для альманаха «Память» вместе с отцом, пока Рогинский не был арестован на его глазах. Во второй части беседы Лев Яковлевич рассказал о своих изысканиях в отношении революционных движений в Российской империи. Он поведал о демографической структуре их участников: в основном это были студенты последних классов и студенты первых курсов, которые как правило проводили в движении немного времени, до четырех лет.  Лурье ответил на вопросы о том, как в 1989 году вместе с друзьями основал Петербургскую классическую гимназию. Он рассказал о проблемах среднего образования, о «геттоизации» школ и о том, почему для системных изменений к лучшему необходимо реформировать школы наподобие театров. В конце беседы гость рассказал о своей последней книге — «Соседский капитализм». Наконец, участники разговора обсудили азефовщину и ее отличия от дегаевщины, роль дилетантов в исторической науке и перспективы научно-популярных исторических медиа.
В цикле «Историк за верстаком» — Алексей Мосин, д.и.н., профессором, председатель Уральского отделения Археографической комиссии РАН, специалист по родовой памяти, генеалогии и русским именам. Мосин рассказал о концепции «родовой памяти», неразрывно связанной с генееалогией. Он описал, как составлял частотные списки русских фамилий по реестрам присяжных заседателей, а также поведал, в чем практическая польза изучения фамилий, какие выводы можно сделать в процессе и в чем принципиальная разница исторического и филологического подхода к этому вопросу. Во второй части беседы Мосин рассказал, как доказал студентам, что им нужно изучать прошлое своей семьи, и ввел практическую гениалогию в универститеский курс. Под конец встречи Мосин изложил историю музейно-мемориального комплекса под Екатеринбургом на месте захоронения жертв политических репрессий. Мосин и ведущие обсудили историческую политику России, снятие памятных табличек с бывшего управления НКВД Твери, дело Юрия Дмитриева и новую идеологию, насаждаемую в школах. Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.
Встреча-беседа с известным историком, д.и.н., профессором Европейского университета в Санкт-Петербурге Михаилом Кромом, организованная в рамках цикла «Историк за верстаком» Вольным историческим обществом, НИПЦ "Мемориал" и "Международным Мемориалом". В фокусе этой встречи-беседы (как и всегда) — историк и его творческая лаборатория, а также важные проблемы исторической памяти и исторического просвещения. Основные исследовательские интересы Михаила Крома: история России и Великого княжества Литовского (XIV-XVII века); источниковедение; методы исторического исследования; направления современных исторических исследований (историческая антропология, микроистория, история повседневности, компаративистика). Руководители проекта и ведущие: Константин Морозов и Никита Соколов.
В цикле «Историк за верстаком» — Сергей Эрлих, доктор исторических наук, директор издательства «Нестор-История», издатель журнала «Историческая экспертиза». Эрлих рассказал, как в советское время решил стать специалистом по истории декабристов, и поведал некоторые интересные подробности: например, об уровне их образования и возникновении «вольнодумных мыслей». Затем он поделился историей основания «Нестор-истории», «Исторической экспертизы» и других проектов, которые создавал. Эрлих ответил на вопрос, каков идеальный историк с точки зрения книгоиздателя, и рассказал о своем видении феномена «научного языка», а также о том, плохо ли, когда научный текст написан простым языком. Во второй части беседы Эрлих с ведущим Константином Морозовым обсудили глобальные и национальные формы исторической памяти. Собеседники поговорили об агонии национальных государств и о том, почему история как таковая, конечно, не закончилась. Наконец, они затронули Международный Мемориал, обсудили его миссию, современное положение и практическое значение его работы. Организаторы цикла «Историк за верстаком» — Вольное историческое общество и Международный Мемориал. Руководители проекта и ведущие — Константин Морозов и Никита Соколов.
В августе 2019 года Мемориал пригласил 13 тревел-блогеров в летнюю школу #гулагтуризм в Сандормох и на Соловки. Спустя полгода несколько блогеров собрались в студии и сравнили свои ожидания и впечатления. Катя Николаева — тревел-блог https://bit.ly/38Ap2xV Наташа Корнева — блог о путешествиях по России https://bit.ly/2OZRmCa Екатерина Мищук — журналистка Алиса Павлова — Мемориал
В цикле «Историк за верстаком» — Лев Гудков, руководитель «Левада-центра», крупнейшего в России независимого центра изучения общественного мнения. Описание и материалы к выступлению: https://urokiistorii.ru/article/56665
В третьем эпизоде подкаста Мемориала «А что, так можно было?» об успешных мирных протестах перестройки рассказываем про то, как люди постепенно добивались вместе всё больше и больше: сначала защищались от экологически опасных строек, потом отменяли шестую статью Конституции СССР, чтобы КПСС потеряла монополию на власть, а в итоге окончательно победили партию в 1991-м.
loading
Comments (1)

Alexander Kondrashev

насколько интересный рассказ об истории, настолько жалкие отмашки по работе в минобре.

Feb 10th
Reply
Download from Google Play
Download from App Store